Русские во Флориде газета

Зачем в Сочи?

Как обычно, мои клиенты прибывают после полуночи. Как обычно, я ожидаю их в фойе нашего трехзвездочного нефешенебелього отеля.

Click for Magazine Version

Вот- вот войдут они сюда- усталые, раздраженные- за плечами утомительные перелёты, переезды и пересадки, многочисленные контрольные пункты и бесконечные проверки документов. Перед ними откроется тесноватый, слабосвещенный вестибюль с двумя одинокими креслами, пустующая стойка консьержа, и к их услугам- только маленькая, несущественная я. Так что меня совсем не шокирует, что вот эта новоприбывшая туристка мне сразу в дверях объявляет: “Я вообще сюда не хотела! – Это его идея!” Породитель идеи виновато проталкивает пузатые чемоданы жены через гостинничные двери, явно не предусмотренные для американских объемов и габаритов. “Волком то Раша!”- как иронично мне сказал кто-то из местных. Я уже предвосхищаю их следующую фразу, точнее вопрос, который мне задают абсолютно все мои туристы, сразу по прибытию в Сочи. Иногда глазами и жестами, но чаще всего- прямо, без обиняков, меня спрашивают: “Это место безопасно?” И меня это тоже не шокирует. Ведь и я читала американскую прессу перед отьездом из Штатов. Ведь и моя семья, узнав, что я собираюсь поехать на Олимпиаду, умоляла меня не подвергать себя такому смертельному риску. Ведь и меня они все , семья, политики и террористы, почти отговорили. Но тогда я подумала: Так ведь политикам и террористам то и нужно- нас запугать и сорвать Олимпиаду. И если мы позволим им выиграть, проиграет весь мир. … И поехала я добробольцем в Сочи, невзирая на все предсказанные прессой грядущие ужасы. Первый ужас я испытала в аеропорту Шереметьево, когда мне назвали цену на ближаиший перелет до Сочи. -Тысяча… -безразлично собщили мне в билетной кассе… и в ответ на мое вопросительное мычание, раздражительно: -Ну не рублей, конечно, дама!” Я упала в обморок и очнулась на Казанском вокзале. Там, а скромные 150 (не рублей, конечно!), я стала счастливой обладательницей билета в один конец на фирменный поезд Москва-Адлер. Да, да, тот самый на который я перед поездкой клялась своей дочери ни при каких обстоятельствах не садится. Да, да, тот самый, о котором писали, что он-то и будет непременным объектом следующего террористического акта, так как во время Олимпиады Российские силы безопасности просто не смогут надежно охранять железнодорожную линию длинной в 1358.66 километров. (Время уже дало поправку. Смогли.) Но не будем забегать вперед скоростного модернового поезда, а сядем со мной в прекрасно отделанный, блистательно чистый двухэтажный вагон- купе, где я, под бдительным надзором проводников и охраны, под мирные разговоры с попутчиками, под расслабляющий коктель из водки, чая, вина и копченой курицы, под убаюкивающий стук колес, провела двадцать пять часов в абсолютной безопасности и полном душевном равновесиии, доехав, живой и невередимой до самого пункта назначения- Сочи!

On the train to Sochi. Поехали!
Мои попутчики и соседки по купе.

Ах, ностальгия!

В Сочи я проведу пять недель-тридцать пять незабываемых дней и ночей. Здесь буду я работь волунтером для “Людис Травел” -туристической кампании, которая традиционно обслуживает членов семей Американских спортсменов на международных соревнованиях и Олимпиадах. Они меня “завербовали” ещё в Москве, в августе 2014, когда я помогала американским туристам на Международном Чемпионате по легкой атлетике. Для меня такая деятельность совсем не работа- это призвание, зов души. Я делаю это не за оплату, а по зову души. Я делаю это для укрепения дружбы и понимания между двумя родными мне, и любимыми народами. Может, звучит это официозно и пафосно – но это искренне! Я рада этой возможности и считаю что мне очень повезло. Мне вообще в жизни очень повезло. Повезло, что я русская- по происхождению и воспитанию. Повезло, что я американка -по повороту судьбы и выбору сердца. Удачей надо делиться. Счастье надо умножать. Культутой нужно обмениваться. Страхи и взаимное непонимание необходимо устранять. Я здесь, в Сочи, потому что я не только в это свято верю, но и могу. Могу переводить, могу водить за руку, терпеливо выслушивать жалобы, отвечать на глупые вопросы, подробно и еще раз объяснять маршруты, могу не спать сутками, работать без перерывов, могу знакомить и сводить людей, взахлеб и с гордостью рассказывать о обеих моих нациях и их культуре, наводить мосты и рушить барьеры. Я всё могу. Я русская американка, или американская русская- в зависимости от того, что требуют обстоятельства.

Вот потому и стою я сейчас перед моими раздраженными новоприбывшими, с их многочисленными страхами, жалобами и чемодами, и уже их люблю. Хотя бы за то, что не побоялись приехать в Россию, люблю! …Уговорив гостей расстаться со своим весомым и представителным багажом в нашем маленьком вестибюле, я веду их на чашку чая в столовую комнату отеля. Там все очень просто, по домашнему- и уже суетился за чайником Женя- наш вечно бдящий ночной охранник. Женя застенчиво ставит чашечки с ароматмым Крымским чаем перед иностранными гостями, подает печенюшки и смущенно пытается удалиться куда- нибудь в тень. Это ему не удаётся- в природе нет такой тени – его прикрыть. Для ночного охранника отеля- неоспоримо ценное качество. Женя вообще очень выдающаяся фигура- в буквальном смысле. Размера американского футбольного защитника, а может и поболе. У него где-то даже есть пистолет. Но взглянув на Женю, понимаешь что никакого оружия применять не придется. “Азаче?”-говорит он… Мои гости тоже, по-видимому, это понимают и доверительно позволяют Жене отнести их баулы и чемоданы в номер. Он радостно сгребает в свою медвежью охапку все одиннадцать штук и грациозно взлетает вверх по лестнице. Наш отель не имеет лифта. Он нам не нужен. “Азаче?” У нас -Женя. Так… магические чары черноморского чая начинают деиствовать… мои гости сидя засыпают под мое умиротворяющее- “милости просим, не обессудьте “и “ всё будет хорошо…, и “утро вечера мудренее…” Найт Найт. Завтра и вправду всё увидится в другом свете… Наутро, ни свет ни заря прибегут на кухню повара-Катя, Олег и Таня- и пойдет дело! Забулькает в кастрюлях каша, заскворчат на масле оладушки, зарумянятся в духовке свежие, с пылу- жару, булочки, и дразнящий запах потянется по всем трем этажам отеля, проникнет в номера, защекотит носы моих сонных путешественников, и побегут они вниз по лестницам, следуя божественному аромату, и жадно накинутся на завтрак, как будто никогда еды русской не ели, и, причмокивая , пить будут наш чай, кисель и морс, забыв окончательно о жутких прогнозах кишечных отравлений, которыми кишила нечистая на совесть Западная пресса, та самая, которая так и не запугала моих отчаянных романтиков, все же дерзнувших приехать в Россию на Олимпиаду..

First breakfast melt all ice!

Выведу я их утром на чистую, зеленую, солнечную улицу, и будут они, прикрываясь ладошкой щуриться, охать и воувать на сверкаюшие снежные вершины Кавказского Хребта, махать руками в стороны сербрянних нитей канатных дорог, прошивающих в разных направлениях голубые горные склоны, будут мои гости прыгать от радости и восхишения, и как дети, проситься- Скорее! Скорее! туда, наверх, на соревнования!
Мы пойдем пешком до автобусной остановки- и я предложу им игру- сосчитать число полицейских и их машин, которые нам встретятся по пути. Я уже знаю: на три коротких квартала- двадцать три человека и четыре машины, припаркованных. Мы даже не будем считать проезжающих мимо. А о наблюдательных людях в штатском я им вообще говорить не буду- “Азаче?” На остановку мои клиенты уже прибудут уверенно, с твердым убеждением, что они находятся на самой охраняемой территории планеты. И они будут правы.
В официальный автобус Олимпиады- ярко расписанный и оснащенный в наилюксовом стиле, нас по правилам могут и не пустить- у моих друзей еще нет паспорта болельшика. Но я уже тургид в ранге морского волка- меня все здесь знают, и делают мелкие одолжения. Даже водители автобусов не ругаются на меня матом, и не кричат – “Куда лезешь? Не положено!” Они вообще здесь, на удивление, очень вежливые, а если им ещё и ковбойскую косыночку, или значок презентовать, то двери для вас всегда будут широко открыты. Если кончились подарки, очень помогает не говорить по-русски. Опять таки, вопреки мрачным заявлениям и предупреждениям иностранной прессы о русском шовинизме, заверяю- любят у нас в России иностранцев! Чем Американистее я выглядела (вся в звездах и полосочках), тем легче мне было получать одолжения, услуги и привиллегии. Я уже не говорю о бесплатном пиве в любом баре и позировании перед камерами со всеми встречными и прохожими- на каждом углу. Каюсь, тщеславная, поддавалась на искус. Но только во благо, только во благо туристов! На официальном автобусе, куда нас все-таки всегда пускали (да ещё и бесплатно!), мы с туристами обычно доезжали до Розы Хутор- центрального района Красной Поляны, откуда начинали свое восхожение к вершинам все канатные дороги, ведущие к соревнованиям. В Розе Хутор можно было погулять вдоль только-что отстроенной набережой, полюбоваться на новые красивые здания, хорошо и дорого покушать в шикарном ресторане, или купить блинчик у стойки на улице. Можно забежать в любой отель и выпить микроскопическую чашку кофе за всего восемь долларов, а можно хряпнуть стакан медовухи, предложенной резвым уличным разносчиком- пять долларов- дешевизна! Ох, и конечно, Мак Дональс! Ну как же мир без него? Очень он нам пригождался в качестве всем знакомого ориентира и при острой нужде … На открытой концертной площадке возле центральной башни- часовни всегда играла музыка и кто-то страшно известный выступал- даже Бурановские бабульки – всемирно популярные звезды международной эстрады-отчебучивали на этой сцене! Вобщем, глаза разбегались, соблазнов было много, но я обычно сначала тянула своих клиентов за рукав и прямиком в отдел выдачи паспортов болельщика. Это вам не такая сякая страна- тут документы нужны, порядок- а то? И опять же, в такой ситуации очень полезно знать свои места, где можно быстро и без очереди. Но адресочка я вам не дам. Боюсь конкуренции.
Еще улыбка не успевала сойти с лиц моих позирующих перед камерой паспортного отдела клиентов, а им уже выдавали свежеотпечатанный ваучер, жали руки и широко и искренне улыбались. Следует сказать, что во время Олимпиады концентрация улыбок на душу местного населения в Сочи побила все Россиские рекорды, во все времена! Я даже не побоюсь сказать, что улыбок было болше, чем охранников порядка. Это в Росси -то! И всё это из-за несерьезности местых волунтеров. Ну и лыбились они- от уха до уха! И даже не иностранцам! Такое ощущение, что их кто-то купил- нельзя же так надрываться беспланто! Они еще и по-англииски говорили, ребята эти! Мол, хау до ю до, хау кан ай хелп ю? И ведь помогали, же, шустряки! А если сами не могли, тут же по радио связывались с теми, кто мог! И везде, буквально везде, рассеяны они были, как цветы- яркие, веселые, колоритные- радующие глаз и согревающие душу. Если бы не они, плакали бы наши иностранные гости. Плакала бы вся наша Олимпиада.
Этим парням и девчонкам памятник надо поставить- за героический Олимпииский труд!
Ну уж если зашел разговор о бытовых героях Олимпиады, то со счета можно сбиться- сколько раз я лично была свидетелем исключителному трудолюбию, благородству и широте души простых, малозаметных людей, окружающих нас на каждом шагу, тихо делающих свое дело, исполняющих свою маленькую роль в этом громадном, глобальном мероприятии. Ахмед, например. Водитель такси,-того, что я в панике остановила на дороге в Красной Поляне в три часа утра. У меня в руках чемодан туристов, которых около получаса часа тому назад я уже отправила в аеропорт. Туристы уехали, один из их чемоданов остался в фойэ отеля. Они этого, по всей видимости еще не обнаружили. Они еще сами в такси, в дороге – из Красной Поляны в Сочи. До аеропорта им еще, как минимум, 30 минут. Их международный рейс отправлялся через два часа. Регистрация заканчивается через час. Печальная выходит арифметика- у них нет шанса вернуться за чемоданом. Страшный, кошмарный сон любого туриста, особенно иностранного. Я объясняю ситуацию Ахмеду- У них нет местного мобильника- нет возможности им позвонить. Единственное, что можно сделать- это гнать как сумашедшим вниз через горы, чтобы, возможно успеть в аеропорт до конца регистрации и кинуть им чемодан. Ахмед уже смотрит на меня, как на сумашедшую. Я знаю. Это безумие. Мне нечем аргументировать, кроме слёз. Мне очень жаль моих туристов- я их знаю и люблю. Ахмед их не знает и любить их ему не за что. У Ахмета другой маршрут. Ахмед не возит сумашедших в аэропорт Сочи. Ахмед должен работать в горах, оставаться на Красной поляне. Так сказал начальник Ахмеда. Но Ахмед -мой первый и последний шанс. Такси на Красной поляне и днем с огнем не поймаешь, а на этом месте и в этот час- забудьте! Я заламываю руки и громко умоляю. Ахмед игнорирует меня. Ахмед звонит начальнику. Я не знаю, о чем они говорят- что-то там по-горски, но я перебивая, кричу, что я уже забралась в машину готова к угону автомобиля. Ахмед смотрит на меня уже как на буйно-сумашедшую, и тихо, терпеливо объясняет, что его начальник сейчас пытается найти номер телефона водителя того самого уехавшего в аеропорт такси , с тем чтобы позвонить и передать пасажирам- их багаж едет за ними, на такси Ахмеда вместе с сумашедшей русоамериканкой. Я, в счасливой судороге крепче прижимаю к груди отставший от стада чемодан, и мы на всех нелегальных скоростях бешено рвем в аеропорт. Спасибо горячему кавказцу, до стойки регистрации мы доехали за 20 минут до окончания таковой. На финальной черте чемоданой естафеты нас встретили бурными аплодисментамы и криками поддержки, а счастливо плачущие владельцы чемодана все пытались впихнуть в руку Ахмета бумажки. Ахмед не взял. Ахмед гордо отказался. Ахмед сказал мне: -Я сделал это, потому что я Россиянин. Американцы бы так не сделали. Я всю дорогу назад провела, переубеждая Ахмеда. Я рассказывала ему как часто, искренне и бескорыстно помогали мне люди в США, когда я, с тридцатьюю долларами в кармане и девятилетней дочкой приехала в эту страну в 1991 году. Ахмед слушал внимательно и кажется, чему-то немного верил. Его тоже можно понять- ну кто в здравом уме полностью поверит какой то свалившейся на голову сумашедшей русоамериканке, которая вечно и сама попадает, и других втягивает в ее невероятные истории и приключения?!
Вы тоже, хотите верьте, хотите нет- но это ещё не конец моей истории! (Продолжение в следующем номере)

Article & Photography Евгения Николс

Евгения Николс- журналист, поэт, странница, романтик. Родилась в Сибири, обрела себе место под солнцем во Флориде. Любит собак, кошек и всех иных малых, нуждающихся в защите. Любит дружить. Любит не соглашаться. За разъяснениями и деталями пишите ей в личку: zhenya.nichols@gmail.com